ЕСТЬ ТАКОЕ МЕСТО НА ЗЕМЛЕ

Автор: Rosi, 11 Мар 2011, рубрика: ПУТЕШЕСТВИЯ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ |

Королевство Мустанг

— Ты окружен изнутри, приятель. А мелкие особи, которые захватили пространство вокруг твоей жизни, — ничто. Они живут в страхе и ненависти. Их среда ограничена стремлением защитить свое место. Разговор с ними должен быть обращен не к ним, а к тем, кто их не принимает. Это единственный способ быть услышанным. Правда, услышанный собеседник для них всегда враждебен. Они это чувствуют и защищают ареал обитания пустотой. Все, что за границами пустоты, — чужое и опасное. Ты им не нужен. Зачем же они тебе? Они будут стерты из памяти в тот момент, когда перестанут доставлять дискомфорт, как больные зубы. Важно найти, с кем можно объединиться внутри себя. Ты там не один. — Господи! Ты объясняешь их необязательность в твоей жизни, значит, ты о них думаешь. 

 Из беседы Винсента Шеремета по телефону. С собой

Эпиграф, обращен к себе, понятно. Это я хотел избавиться от назойливого присутствия мусорного времени и найти опору заложенной в меня природой радости. Найти, полакомиться самому и поделиться ею с друзьями. С вами поделиться. И  —  важное! — подселить в наше внутренне пространство тех, кого я прежде, до путешествия на север Непала в Мустанг не знал, кто, обладая добротой, не боится ее растратить, потому что она — раз данная — прибыть может, а не убывает никогда. Да и бояться жителям поднебесного гималайского королевства нечего. Разве что зла. Но и со Злом они как-то справляются. За три дня праздника Тиджи буддийские монахи в дошедших из древности, невероятной красоты бордовых одеждах и шапках с пурпурными гребнями загонят Зло в глиняные кубики, вынесут его за городскую стену и ввиду могучих и прекрасных Гималаев, под рык пятиметровых медных труб дунченов, словно исходящий из утробы гор, расстреляют Зло двухсотлетними мушкетами. Потом вымоют крохотную площадь перед королевским дворцом и скажут жителям Ло-Монтанга, столицы крохотного Королевства Ло:

— Зло покинуло Мустанг! Можете спать спокойно.

У нас все не так просто. Да ведь и живем мы не столь очевидно, как в крохотном гималайском королевстве на севере Непала у границы с Тибетом, в той части мира, которая ближе всего к небу. Мустанг, с населением десять тысяч человек, говорящих на старом тибетском языке «лобо», расположился, возможно, в самом красивом и суровом месте Великих гор.

Дорог в королевстве нет. Все грузы жители несут на себе или везут на мулах, карабкаясь по опасным и узким каменистым тропам или предательским осыпям, или по пересохшему на время руслу реки Кали-Гандаки на высотах от трех до четырех с половиной тысяч метров. Глинобитные деревни-крепости невелики, и от одной до другой десятки километров. Поселения окружены тщательно обработанными полями, на которых растут нетребовательные злаки. Еда здесь скудная, жилища скромные, горы суровые, люди доброжелательные.

Серые холодные массивы (порой с вкраплением охры) переходят в ослепительно белые, всегда заснеженные горные цепи, увенчанные знаменитыми восьмитысячниками Дхаулагири и Аннапурной. Над всем этим густо-синее небо.

Покой и мощь.

Человеку здесь указано свое место. Оно не унизительно. Оно просто соответствует масштабу. Гималайцы этот масштаб чувствуют и удивительным образом достойно в него вписываются. Возможно, от органического неприятия суеты другого (хотел написать «большого», но не уверен в соответствии величин) мира и от многовекового стремления к гармонии с окружающей их суровой красотой. Без гармонии никак не выжить. Да и с ней тяжело.

У них нет регулярного электричества, значит, нет радио, телевидения и связи. Правда, в крупных селениях появился спутниковый телефон (один на всех, чтобы вызвать помощь), неторопливо заряжающийся от солнечных батарей. У них нет газет. Нет нищих. У них есть книги, которым сотни лет, и есть люди, которые их читают.

Библиотека в Царанге, втором по величине городе королевства, высотой в четыре этажа. Она построена чуть не полтысячи лет назад. Окна, в которых, естественно, не предполагались стекла, затянуты пленкой, которая спасет от ветра, но не от холода. На втором этаже, куда поднимаешься по приставной лестнице, за низкими столами сидят одетые в монашеские одежды дети-«семинаристы» и изучают плоские, потемневшие от времени оригиналы книг. Несшитые плоские страницы — таблицы, собранные в коробки, хранятся на стеллажах.

Веками многих гималайцев эти книги обучали любви и пониманию жизни духа. Хочешь подлинных чувств и веры в слово — читай оригиналы.

В соседних комнатах буддийские святыни. Можно потрогать даже нам, пришельцам из мира суррогатов. Не убудет. В окно виден монастырь, в келье которого монах уходил в уединенную медитацию — ретрит. Однажды принесли ему недельную норму еды — плошку риса и плошку воды, а он исчез. Халат чоба и черевички на месте, а он дематериализовался. Спокойно принимаешь рассказ как факт. Тут всему веришь. Буквально. Сидим в доме нашего друга принца (не наследного) Цаванга под фотографией его младшего брата Кармы, к которому однажды пришли красношапочные монахи и доказали родителям, что мальчик просветлен. Что он реинкарнированный тулку — тот, в кого вселилась душа большого ламы ринпоче — «драгоценного». Что они искали его и нашли здесь, в Королевстве Ло (Мустанге), и теперь он поедет учиться и постигать буддизм в Дхарамасал, где после изгнания из Тибета живет далай-лама.

…Дети в библиотеке весело реагируют на наше появление, и учитель смеется вместе с ними не обидно. Что их развеселило? Попросили не фотографировать, а я воровато щелкнул «от бедра». Ну, если вам так необходимо реальность перевести в нереальное, живых людей в «цифру» — валяйте, но недолго. Учение дело серьезное, требует усердия и времени. Оно бесконечно, разумеется, но человек проходит по нему отмеренный путь.

В недрах самой большой в королевстве библиотеки хранится единственная и священная книга Мола — летопись династии королей от первого, Аме Пала, вступившего на престол примерно в 1380 году, до двадцать седьмого, Джигме Дорджи, здравствующего, как я имел счастье убедиться, и поныне.

Король Мустанга и Вертелов

Король Мустанга вместе с королевой, которую монарх взял в жены из тибетского городка Шигаци (так у них заведено), пришел в аэропорт пешком, поскольку Катманду был парализован всеобщей забастовкой. До того непальцам надоел премьер-министр.

Вместе с улыбчивым командиром королевской стражи, читай, со всей его стражей, они налегке (у гималайского короля весь багаж внутри) добрели до скромного павильона и смиренно уселись на стулья в ожидании полета. Сначала до Покхоры, где теплые озера, потом, если ветер позволит, до взлетной полосы в Джомсоме у подножия восьмитысячной Аннапурны, потом на вездеходе до деревни Кагбени. За городской стеной «вороньего слияния рек» (так неуклюже я перевожу название этого места) начинается Мустанг. Там королевская чета, если не подвернулся случайный вертолет, сядет на лошадей и за два-три дня доберется до столицы Ло-Монтанга.

А мы со своими рюкзаками на каком-то левом, антинародном фургончике все-таки доедем до аэропорта и повторим путь короля, правда, пешком от Кагбени километров сто по горам.

В основном пешком.

Наш командор и удача экспедиции Сережа Вертелов окончил МГИМО, но карьерным дипломатом не стал, хотя для взаимопонимания людей разных культур сделал едва не больше, чем любой выпускник этого института. Он обаятелен, невероятно одарен лингвистически и наделен природным чувством такта, окрашенного умным юмором. Он настоящий искатель и друг тем, кого видит во второй раз. А в моем случае — в первый.

В Мустанге он бывал раз десять, и даже был удостоен королем звания министра двора по связи, поскольку ему с друзьями удалось по неведомому тогда в Гималаях спутниковому телефону связать из Ло-Монтанга короля с наследным принцем, находящимся в Катманду. Великое сие чудо сделало Вертелова, и без того уважаемого в королевстве, человеком невероятных возможностей, которыми он пользуется с тактом и уважением к местным правилам и обычаям. В Кагбени нам показали дом, построенный вокруг большой статуи Будды. В молельной комнате не принято фотографировать, о чем Сережа нас предупредил, хотя хозяйки — доброй его знакомой — рядом не было. Мы подчинились. Потом перешли в помещение со старинными настоящими вещами, которые она готова была продать его друзьям в знак доверия. Друзьям ничего не хотелось тащить в гору, они вежливо повосхищались и вышли, мы задержались.

— Посмотри, какой молитвенный барабан,— сказал Вертелов. — Подлинный и старый.

Барабан мне был не особенно нужен, но ситуацию я понял, и чтобы поддержать репутацию Сережиного друга, купил раритет. «Синдром барабана» возникал еще не раз, и был он связан не с покупками, а с осмотрительностью, чтобы ненароком отсутствием внимания, непроизвольной неточностью поведения или отсутствием интереса не обидеть замечательных жителей поднебесного королевства.

Вертелов отважен, порой до безрассудства, и об этом свидетельствуют его африканские приключения, полные высокого, без всякой для себя выгоды, авантюризма. Занявшись проблемой природы войн, он стал путешествовать по местам обитания редких африканских племен, быстро осваивая языки, наречия, причины конфликтов и способы выживания. Не заигрывая, не участвуя и не осуждая. Он настоящий исследователь и дипломат самого высокого человеческого уровня, лишенный дипломатического иммунитета. Точнее, никогда им не обладавший, отчего, по недоразумению, даже сиживал в самой опасной, вечно воюющей африканской стране Сомали.

Улыбчив, дружелюбен, надежен и очень вынослив.

 

 

Продолжение — для тех, кому интересно

http://trassa.dreamwaver.org/takie-vot-mesta/

 

___________________________________________________________________________________________________________
___________________________________________________________________________________________

 

 

ЗАДАТЬ ВОПРОС >>>

Reply

ФОНД.
.