ЗАВЕТНЫЕ СКАЗКИ ( ЧАСТЬ II )

Автор: Rosi, 29 Сен 2010, рубрика: НОВОСТИ |

ВОРОБЕЙ И КОБЫЛА

У мужика на дворе сидела куча воробьев; один воробей и начал пред своими товарищами похваляться. — Полюбила, — говорит, — меня сивая кобыла, часто на меня посматривает; хотите ли, отделаю ее при всем нашем честном собрании? — Посмотрим! — говорят товарищи. Вот воробей подлетел к кобыле и говорит: — Здравствуй, милая кобылушка! — Здравствуй, певец! Какую нужду имеешь? — А такую нужду — хочу попросить у тебя…
Кобыла говорит: — Это дело хорошее; по нашему деревенскому обычаю, когда парень начинает любить девушку, он в ту пору покупает ей гостинцы: орехи и пряники. А ты меня чем дарить будешь? — Скажи только, чего хочешь.
— А вот: натаскай-ка мне по одному зерну четверик овса; тогда и любовь у нас начнется.
Воробей изо всех сил стал хлопотать, долго трудился и натаскал-таки наконец целый четверик овса. Прилетел и говорит: — Ну, милая кобылушка! Овес готов! А у самого сердце не терпит — и рад, и до смерти боится.
— Хорошо, — отвечает кобыла, — откладывать дела нечего; вить истома пуще смерти, да и мне век честною не проходить, по крайней мере от молодца потерпеть не стыдно!
Приноси овес да созывай своих товарищей — быль молодцу не укора!
А сам садися на мой хвост, подле самой жопы, да дожидайся, пока я хвост подыму.
Стала кобыла кушать овес, а воробей сидит на хвосте;товарищи его смотрят, что такое будет.
Кобыла ела, ела да и забздела, подняла хвост, а воробей вдруг и впорхнул в зад.
Кобыла прижала его хвостом; тут ему плохо пришлось, хоть помирай!
Вот она ела, ела да как запердела; воробей оттуда и выскочил, и стал он похваляться пред товарищами:
— Вот как! Небось от нашего брата и кобыла не стерпела, ажно запердела!

ВОЛК

Был мужик, у него была свинья, и привела она двенадцать поросят; запер он ее хлев, а хлев-то был сплетен из хворосту. Вот на другой день пошел мужик посмотреть поросят, сосчитал — одного нету. На третий день опять одного нету. Кто ворует поросят?!
Вот и пошел старик ночевать в хлев, сел и дожидается, что будет.
Прибежал из лесу волк да прямо к хлеву, повернулся к двери жопою, натиснул и просунул в дыру свой хвост и ну хвостом-то шаркать по хлеву.
Почуяли поросята шорох и пошли от свиньи к дверям нюхать около хвоста.
Тут волк вытащил хвост, поворотился передом, просунул свою морду, схватил поросенка и драла в лес. Дождался мужик другого вечера, пошел опять в хлев и уселся возле самых дверей.
Стало темно, прибежал волк и только засунул свой хвост и начал шаркать им по сторонам,
мужик как схватит обеими руками за волчий хвост, уперся в дверь ногами и во весь голос закричал: — Тю-тю-тю.
Волк рвался, рвался и зачал срать, и потуда жилился, пока хвост оторвал.
Бежит, а сам кровью дрищет; шагов двадцать отбежал, упал и издох.
Мужик снял с него кожу и продал на торгу.

МУЖИК, МЕДВЕДЬ, ЛИСА И СЛЕПЕНЬ

(исторически сложилось так, что начало сказки издается в «Русских народных сказках», а окончание в «Заветных сказках». Мы ничего не стали изменять)

…и не знает, что ему делать.
Да потом надумался (мужик), схватил в охапку свою жену и повалил ее на полосу; она кричит, а мужик говорит: — Молчи!
Да все свое: задрал ей сарафан и рубаху и поднял ноги кверху как можно выше.
Медведь увидал, что мужик дерет какую-то бабу, и говорит:
— Нет, лиса! Вы с слепнем как хотите, а я ни за что не пойду к мужику!
— Отчего?
— Да оттого — посмотри-тко, вишь он опять кого-то пежит!
Вот лиса смотрела-смотрела и говорит:
— И точно, твоя правда, в самом деле он кому-то ноги ломает!
А слепень глядел-глядел и себе тож говорит: — Совсем не то — он кому-то соломину в жопу пихает!
Всякой, знать, свою беду поминает; ну, адначе, слепень лучше всех отгадал…
Медведь с лисой ударились в лес, а мужик остался цел и невредим.

КОТ И ЛИСА

Мужик прогнал из дому блудливого кота в лес.
А в этом лесу жила-была лиса, да такая блядь! Все валялась с волками да медведями.
Повстречала она кота, разговорились о том о сем. Лиса и говорит: — Ты, Котофей Иванович, холост, а я незамужняя жена! Возьми меня за себя.
Кот согласился. Пошел у них пир и веселье; после пира надо коту по обряду иметь с лисицею грех.
Кот взлез на лису, не столько ебет, сколько кохтями дерет, а сам еще кричит: — Мало, мало, мало!
— Вот еще какой! — сказала лисица, — ему все мало!..

СОБАКА И ДЯТЕЛ

(исторически сложилось так, что начало сказки издается в «Русских народных сказках», а окончание в «Заветных сказках». Мы ничего не стали изменять)

…Стала баба ловить дятла и поймала-таки, и посадила под решето. Приехал домой мужик; хозяйка его встречает.
— Ну, жена, — говорит он, — со мной на дороге несчастье случилось.
— Ну, муж, — говорит она, — и со мною несчастье! Рассказали друг дружке все как было.
— Где же теперича дятел? Улетел? — спросил мужик.
— Я его поймала и под решето посадила.
— Хорошо же, я с ним разделаюсь! Съем его живого!
Открыл решето и только хотел взять дятла в зубы — он порхнул ему прямо в рот живой и проскочил головою в жопу; высунит из мужиковой жопы голову, закричит: — Жив, жив! — и спрячется, потом опять высунит голову и опять закричит; не дает мужику спокою.
Видит мужик, что беда, и говорит хозяйке: — Возьми-ка полено, а я стану раком; как только дятел высунит голову, ты его хорошенько и огрей поленом-та!
Стал раком; жена взяла полено, и только дятел высунул голову — махнула поленом,в дятла-то не попала, а мужику жопу отшибла.
Что делать мужику, никак не выживите из себя дятла, все просунит голову из жопы да и кричит: — Жив, жив!
— Возьми-ка, — говорит он жене, — острую косу, а я опять стану раком, и, как только высунит дятел голову — ты и отмахни ее косою.
Взяла жена острую косу, а мужик стал раком; только высунула птица голову, хозяйка ударила косою, головы дятлу не отрезала, а жопу мужику отхватила. Дятел улетел, а мужик весь кровью изошел и помер.

ЩУЧЬЯ ГОЛОВА

Жили-были мужик да баба, у них была дочь, девка молодая.
Пошла она бороновать огород; бороновала, бороновала, только и позвали ее в избу блины есть.
Она пошла, а лошадь совсем с бороною оставила в огороде: — Пущай постоит, пока ворочусь.
Только у ихнего соседа был сын — парень глупой. Давно хотелось ему поддеть эту девку, а как — не придумает. Увидел он лошадь с бороною, перелез через изгороду, выпряг коня и завел его в свой огород; борону хоть и оставил на старом месте, да оглобли-то просунул сквозь изгородь к себе и запряг опять лошадь-то.
Девка пришла и далась диву: — Что бы это такое — борона на одной стороне забора, а лошадь на другой?
И давай бить кнутом свою клячу да приговаривать: — Кой черт тебя занес! Умела втесаться, умей и вылезть; ну, ну, выноси!
А парень стоит, смотрит да посмеивается.
— Хошь, — говорит, — я выведу тебе лошадь; только согласись со мною…
Девка-то была воровата: — Пожалуй! — говорит, а у ней на примете была старая щучья голова, на огороде валялась, разинувши пасть. Она подняла ту голову, засунула в рукав и говорит: — Я к тебе не полезу, да и ты сюда-то не лазь, чтоб не увидал кто; а давай-ка лучше скрозь этот тын; скорей просовывай кляп-ат! Я уж тебе наставлю.
Парень вздрачил кляп и просунул его скрозь тын, а девка взяла щучью голову, раззявила ее и насадила на плешь. Он как дернет — и ссадил хуй до крови; ухватился за кляп руками и побежал домой, сел в угол и помалчивает.
«Ах, мать ее так, — думает про себя, — да как больно пизда-то у нее кусается!
Только бы хуй зажил, а то я сроду ни у какой девки просить не стану!»
Вот пришла пора; вздумали женить этого парня, сосватали его на соседской девке и женили.
Живут они день, и другой, и третий, живут и неделю, другую и третью; парень боится и дотронуться до жены.
Вот надо ехать к теще; поехали. Дорогой молодая-то и говорит мужу: — Послушай-ка, милый Данилушка! Что же ты женился, а дела со мной не имеешь?
Коли не сможешь, на что было чужой век заедать даром?
А Данила ей: — Нет, теперь ты меня не обманешь! У тебя пизда-то кусается.
Мой кляп с тех пор долго болел, насилу зажил.
— Врешь, — говорит она, — это я в то время пошутила над тобою, а теперь не бойся!
На-ка попробуй хоша дорогою, самому полюбится.
Тут его взяла охота, заворотил ей подол и сказал: — Постой, Варюха, дай-кася я тебе ноги привяжу; коли станет кусаться — так я смогу выскочить да уйти.
Отвязал он вожжи и скрутил ей голыя ляжки. Струмент у него был порядочной, как надавил он Варюху-та, как она закричит благим матом, а лошадь была молодая, испугалась и начала мыкать (сани то туда, то сюда!), вывалила парня, а Варюху так с голыми ляжками и примчала на тещин двор. Теща смотрит в окно, видит: лошадь-то зятева, и подумала: верно, это он говядины к празднику привез; пошла встречать, а то ее дочка.
— Ах, матушка, — кричит, — развяжи-ка поскорее, покедова никто не видал.
Старуха развязала ее, расспросила, что и как.
— А муж-то где?
— Да его лошадь вывалила!
Вот вошли в избу, смотрят в окно — идет Данилка, подошел к мальчишкам, что в бабки играли, остановился и загляделся. Теща послала за ним старшую дочь. Та приходит: — Здраствуй, Данила Иваныч!
— Здорово! — Иди в избу! Только тебя и недостает!
— А Варвара у вас?
— У нас.
— А кровь у нее унялась?
Та плюнула и ушла от него. Теща послала за ним сноху; эта ему угодила: — Пойдем, пойдем, Данилушка! Уж кровь давно унялась.
Привела его в избу, а теща встречает и говорит: — Добро пожаловать, любезный зятюшка!
— А Варвара у вас?
— У нас.
— А кровь у нее унялась?
— Давно унялась.
Вот он вытащил свой кляп, показывает теще и говорит: — Вот, матушка! Это мыло все в ней было!
— Ну, ну, садись, пора обедать.
Сели и стали пить и есть. Как подали яичницу, дураку и захотелось всю ее одному съесть; вот он и придумал, да и ловко же: вытащил кляп; ударил по плеши ложкою и сказал: — Вот это мыло все в Варюхе было! — да и начал мешать своею ложкою яичницу.
Тут делать нечего, полезли все из-за стола вон, а он приел яичницу один и стал благодарствовать теще за хлеб-за соль.

БОЯЗЛИВАЯ НЕВЕСТА

Разговорились промеж себя две девки. — Как ты — а я, девушка, замуж не пойду!
— А что за неволя идти-то! Ведь мы не господския.
— А видала ль ты, девушка, тот струмент, каким нас пробают?
— Видала. — Ну, что же — толст?
— Ах, девушка, право, у другого толщиною будет с руку.
— Да это и жива-то не будешь!
— Пойдем-ка, я потычу тебя соломинкою — и то больно!
Поглупей-то легла, а поумней-то стала ее тыкать соломинкою.
— Ох, больно!
Вот одну девку отец приневолил и отдал замуж.
Оттерпела она две ночи и приходит к своей подруге: — Здраствуй, девушка!
Та сейчас ее расспрашивать, что и как.
— Ну, — говорит молодая, — если б да я знала-ведала про это дело, не послушалась бы ни отца, ни матери. Уж я думала, что и жива-то не буду, и небо-то мне с овчинку показалось!
Так девку напугала, что и не поминай ей про женихов.
— Не пойду, — говорит, — ни за кого, разве отец силою заставит, и то выйду ради одной славы за какого-нибудь безмудаго.
Только был в этой деревне молодой парень, круглой бедняк; хорошую девку за него не отдают, а худой самому взять не хочется. Вот он и послушал ихний разговор.
«Погоди ж, — думает, — мать твою так! Улучу время, скажу, что у меня кляпа-то нет!»
Раз как-то пошла девушка к обедне, смотрит, а парень гонит свою худенькую да некованую клячу на водопой. Вот лошаденка идет, идет да и спотыкнется, а девка так смехом и заливается.
А тут пришлась еще крутая горка, лошадь стала взбираться, упала и покатилась назад.

Рассердился парень, ухватил ее за хвост и начал бить немилостиво да приговаривать: — Вставай, чтоб тебя ободрало!
— За что ты ее, разбойник, бьешь? — говорит девка. Он поднял хвост, смотрит и говорит: — А что с ней делать-то? Теперь бы её еть да еть, да хуя-то нет!
Как услыхала она эти речи, так тут же и усцалась от радости и говорит себе: «Вот Господь дает мне жениха за мою простоту!»
Пришла домой, села в задний угол и надула губы. Стали все за обед садиться, зовут её, а она сердито отвечает:
— Не хочу!
— Поди, Дунюшка! — говорит мать, — или о чем раздумалась? Скажи-ка мне.
И отец говорит: — Ну, что губы-то надула? Может, замуж захотела? Хошь за этого, а не то за этого?
А у девки одно в голове, как бы выйти замуж за безмудова Ивана.
— Не хочу, — говорит, — ни за кого; хочете — отдайте, хочете — нет за Ивана.
— Что ты, дурища, сбесилась али с ума спятила? Ты с ним по миру находишься!
— Знать, моя судьба такая! Не отдадите — пойду утоплюсь не то удавлюся…
Что будешь делать? Прежде старик и на глаза не принимал энтого бедняка Ивана,
а тут сам пошел набиваться со своею дочерью. Приходит, а Иван сидит да чинит старой лапоть.
— Здорово, Иванушка!
— Здорово, старик!
— Что поделываешь?
— Хочу лапти заковыривать.
— Лапти! Ходил бы в новых сапогах.
— Я на лыки-то насилу собрал пятнадцать копеек; куда уж тут сапоги!
— А что ж ты, Ваня, не женишься?
— Да кто за меня отдаст девку-то?
— Хочешь, я отдам! Целуй меня в самой рот!
Ну и сладили. У богатаго не пиво варить, не вино курить; в ту ж пору обвенчали; отпировали, и повел дружка молодых в клеть и уложил спать. Тут дело знамое: пронял Ванька молодую до руды (крови), ну да и дорога-то была туды!
«Эх, я дура глупая! — подумала Дунька. — Что я наделала?
Уж ровно бы принять страху, выйтить бы мне за богатого!
Да где он кляп-то взял? Дай спрошу у него».
И спросила-таки: — Послушай, Иванушка! Где ты хуй-то взял?
— У дяди на одну ночь занял.
— Ax, голубчик, попроси у него еще хоть на одну ночку.
Прошла и другая ночь; она опять говорит: — Ах, голубчик, спроси у дяди, не продаст ли тебе хуя совсем? Да торгуй хорошенько.
— Пожалуй, поторговаться можно. Пошел к дяде, сговорился с ним заодно и приходит домой.
— Ну что?
— Да что говорить! С ним не столкуешься; триста рублев заломил, эдак не укупишь; где я денег-то возьму?
— Ну, сходи, попроси взаймы еще на одну ночку; а завтра я у батюшки выпрошу денег — и совсем купим.
— Нет уж, иди сама проси, а мне, право, совестно! Пошла она к дяде, входит в избу, помолилась Богу и поклонилась:
— Здраствуй, дядюшка!
— Добро пожаловать! Что хорошаго скажешь?
— Да что, дядюшка, стыдно сказать, а грех утаить: одолжите Ивану на одну ночку хуйка вашего.
Дядя задумался, повесил голову и сказал: — Дать можно, да чужой хуй беречь надыть!
— Будем беречь, дядюшка, вот те хрест! А завтра беспременно совсем у тебя его купим.
— Ну, присылай Ивана!
Тут она кланялась ему до земли и уходила домой.
А на другой день пошла к отцу, выпросила мужу 300 рублев, и купили они себе важной кляп!

СЕМЕЙНЫЕ РАЗГОВОРЫ

Был-жил мужик, у него была жена, дочь да два сына — еще малые ребята.
Раз пошла мать с детьми в баню, посбирала черное белье и начала стирать его, стоя над корытом, а к мальчикам-то повернулась жопою. Вот они смотрят да смеются: — Эх, Андрюшка! Посмотри-ка, ведь у матушки две пизды.
— Что ты врешь! Это — одна, да только раздвоилась.
— Ax вы, сопливые черти! — закричала на них мать. — Вишь что выдумали.
Пришла баба в избу, легла с дочкою на печь, и стали меж собой разговаривать.
— Ну, дочка, — сказывает мать, — скоро тебя замуж пора отдавать; будешь тогда с мужем жить, а не с нами…
— Коли так, я и замуж не хочу!
— Что ты, что ты, глупая! Да чего тебе бояться? Добрыя девки еще тому радуются…
— Да чего радоваться-та?
— Как чего? Переспишь с мужем первую ночь, променяешь тады и отца с матерью на него, понравится тебе слаще меду и сахару.
— Отчего же, матушка, так сладко, и где у них эта сладость?

— Ах ты какая глупая! Вить ты ходила маненькою с отцем в баню-та?
— Ходила, — говорит дочь.
— Ну, видела ты у отца на конце зарубку?
— Видела, матушка!
— Вот это и есть самая сласть! А дочь говорит: — Коли бы эдак зарубить зарубок пять, тады б еще слаще было!
Отец лежал, лежал на полатях, слушал, слушал, не утерпел и закричал: — Ах вы, разбойницы! Хуй вам в горло! Про что говорят!
Мне для вашей сласти не разрубить сваво хуя на мелкия части.
Вот тут девушка гадала да гадала: одного-то хуя мало, а два не влезут; лучше их вместе свить да оба вбить!

ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО ЖЕНИХА С НЕВЕСТОЮ

У одного старика был сын, парень взрослой, у другого дочь — девка на поре.
И задумали они оженить их. — Ну, Иванушка! — говорит отец. — Я хочу женить тебя на соседской дочери, сойдись-ка с нею да поговори ладнее да поласковее!
— Ну, Машутка! — говорит другой старик. — Я хочу отдать тебя за соседского сына, сойдись-ка с ним да ладнее познакомься!
Вот они сошлися на улице, поздоровались.
— Мне отец велел с тобой, Иванушка, ладней познакомиться, — говорит девка.
— И мне то ж наказывал мой батька, — говорит парень.
— Как же быть-то? Ты где, Иванушка, спишь?
— В сенцах.
— А я в амбарушке; приходь ночью ко мне, так мы с тобою и поговорим ладнее…
— Ну что ж!
Вот пришел Иванушка ночью и лег с Машуткою. Она и спрашивает:
— Шел ты мимо гумна?
— Шел.
— А что, видел кучу говна?
— Видел.
— Это я насрала.
— Нечего — велика!
— Как же нам с тобою поладить? Надо посмотреть: хорош ли у тебя струмент?
— На, посмотри, — сказал он и развязал гашник, — я этим богат!
— Да эдакой-то мне велик! Посмотри, какая у меня маленькая!
— Дай-ка я попробую: придется ли? И стал пробывать; хуй у него колом стоит; как махнет ее — ажно изо всех сил она закричала: — Ох, как больно кусается!
— Не бось! Ему места мало, так он и сердится.
— Ну вот, я ведь сказывала, что место-то для него мало!
— Погоди, будет и просторно.

НЕТ

Жил-был старой барин, у него была жена и молода, и собой хороша.
Случилось этому барину куда-то уехать далеко; он боится, как бы жена его не стала с кем блядовать, и говорит: — Послушай, милая! Теперь я уезжаю надолго от тебя, так ты никаких господ не примай к себе, чтоб они тебя не смутили; а лучше вот что: кто бы тебе и что бы тебе ни сказывал — отвечай все: нет да нет!
Уехал муж, а барыня пошла гулять в сад. Ходит себе по саду; а мимо на ту пору проезжал офицер.
Увидал барыню такую славную и стал ее спрашивать:
— Скажите, пожалуста, какая это деревня? Она ему отвечает:
— Нет!
«Что бы это значило?» — думает офицер; о чем ее ни спросит — она все: нет да нет!
Только офицер не будь промах: — Ежели, — говорит, — я слезу с лошади да привяжу ее к забору — ничего за это не будет? А барыня: — Нет!
— А если взойду к вам в сад — вы не рассердитесь?
— Нет!
Он вошел в сад.
— А если я с вами стану гулять — вы не прогневаетесь?
— Нет!
Он пошел рядом с нею.
— А если возьму вас за ручку — не будет вам досадно?
— Нет!
Он взял ее за руку.
— А если поведу вас в беседку — и это ничего?
— Нет!
Он привел ее в беседку.
— А если я вас положу и сам с вами лягу — вы не станете противиться?
— Нет!
Офицер положил ее и говорит:
— А если я вам да заворочу подол — вы, конечно, не будете сердиться?
— Нет!
Он заворотил ей подол, поднял ноги покруче и спрашивает:
— А если я вас да стану еть — вам не будет неприятно?
— Нет!
Тут он отработал ее порядком, слез с нея, полежал, полежал да опять спрашивает: — Вы теперича довольны?
— Нет!
— Ну, когда нет, надо еще еть! — Отзудил еще раз и спрашивает: — А теперь довольны? — Нет!
Он опять ее пробрал хорошенько и спрашивает:
— А теперь довольны?
— Нет.
Он плюнул и уехал, а барыня встала и пошла в хоромы.
Вот воротился домой барин и говорит жене: — Ну что, все ли у тебя благополучно?
— Нет!
— Да что же? Не поёб ли тебя кто?
— Нет!
Что ни спросит, она все: нет да нет; барин и сам не рад, что научил ее.

МУЖИК ЗА БАБЬЕЙ РАБОТОЙ

Жил-был мужик с женою, дождались лета, пришло жнитво, стали они ходить в поле да жать.
Вот кажное утро разбудит баба мужика пораньше; он поедет в поле, а баба останется дома, стопит печку, сварит обед, нальет кушинчики и понесет мужу обедать, да до вечера и жнет с ним на поле. Воротятся вечером домой, а наутро опять то же.
Надоела мужику работа; стала баба его будить и посылать на поле, а он не встает и ругает свою хозяйку: — Нет, блядь! Ступай-ка ты наперед, я дома останусь; а то я все хожу на поле рано, а ты спишь только да прийдешь ко мне уж тады, када я досыта наработаюсь!
Сколько жена ни посылала его, мужик уперся на одном слове: — Не пойду!
— Нынче суббота, — говорит жена, — надо много в доме работать: рубахи перемыть, пшена на кашу натолочь, квашню растворить, кринку сметаны на масло к завтрему сколотить…
— Я и сам это обделаю! — говорит мужик.
— Ну, смотри ж, сделай! Я тебе все приготовлю. И принесла ему большой узел черных рубах, муки для квашни, кринку сметаны для масла, проса для каши да еще приказала ему караулить курицу с цыплятами; а сама взяла серп и пошла в поле.
— Ну, еще маленько посплю! — сказал мужик и завалился спать да и проспал до самого обеда.
Проснулся в полдень, видит — работы куча, не знает, за что прежде браться.
Взял он рубахи, связал и понес на реку, намочил да так в воде и оставил: — Пущай повымокнет! Потом развешу, просохнет и будет готово.
А река-то была быстротекучая, рубахи все за водою ушли.
Приходит мужик домой, насыпал в квашню муки, налил водою: — Пущай киснет!
Потом насыпал в ступу проса и начал толочь и видит: наседка по сеням бродит, а цыплята все в разны стороны рассыпались. Он сейчас половил цыплят, перевязал их всех шнурочком за ножки и прицепил к курице и опять начал толочь просо; да вздумал, что еще кринка сметаны стоит, надо сколотить ее на масло. Взял эту кринку, привязал к своей жопе: я, дескать, буду просо толочь, а сметана тем временем станет на жопе болтаться: разом и пшено будет готово, и масло спахтано!
Вот и толчет просо, а сметана на жопе болтается.
Тут курица побрела на двор и цыплят за собой потащила.
Как вдруг налетел ястреб, ухватил курицу и потащил со всем — с цыплятами.
Курица заквохтала, цыпляты запищали; мужик услыхал, бросился на двор, да на бегу ударился кринкою об дверь, кринку расшиб и сметану всю пролил.
Побежал отнимать у ястреба курицу; а дверей и не запер; пришли в избу свиньи, квашню опрокинули, тесто все поели и до проса добрались: всё пожрали.
А мужик курицы с цыплятами не отнял, воротился назад — полна изба свиней, хуже хлева сделали!
Насилу вон выгнал.
«Что теперича делать? — думает мужик. — Придет. хозяйка — беда будет!»
Всё дело чисто убрал — нет ничего!
«Да-ка поеду рубахи из воды вытащу».
Запряг кобылу и поехал на реку; уж он искал-искал белья; нету!
«Да-ка в воде поищу!»
Разделся, скинул с себя рубашку и штаны и полез в воду и пошел бродить, а толку все не добился: так и бросил!
Вышел на берег, глядь — ни рубахи, ни штанов нету, кто-то унес.
Что делать-то? Не во что и одеться, надо в деревню голому ехать.
— Нарву-ка я себе, — говорит, — длинной травы да обвяжу кляп, сяду в телегу и поеду домой: все не так стыдно будет!
Нарвал зеленой травы, обвертел свой хуй и стал отвязывать повод у лошади.
Лошадь увидала траву, схватила ее зубами и оторвала совсем с хуем.
Заголосил мужик о кляпе, кое-как добрался в избу, залез в угол и сидит голой и без хуя.
Пришла с поля хозяйка; смотрит: в сенях квашня валяется, в избе все раскидано, а муж голой сидит в углу.
— Ну что, все приготовил?
— Все, любезная жена!
— Где же рубашки?
— За водой уплыли.
— А курица с цыплятами?
— Ястреб утащил.
— А тесто? А просо?
— Свиньи съели.
— А сметана?
— Всю розлил.
— А хуй-та где?
— Кобыла съела.
— Экой ты, сукин сын, наделал добра!

ЖЕНА СЛЕПОГО

Жил-был барин с барыней. Вот барин-то ослеп, а барыня и загуляла с одним подьячим.
Стал барин подумывать: не блядует ли с кем жена, и шагу не дает ей без себя сделать.
Что делать? Раз пошла она с мужем в сад, и подьячий туда ж пришел.
Захотелось ей дать подьячему. Вот муж-то слепой у яблони сидит, а жена свое дело справляет, подьячему поддает. А сосед ихний смотрит из своего дома, из окна в сад, увидал, что там строится: подьячий на барыне сидит, и сказывает своей жене: — Посмотри-ка, душенька, что у яблони-то делается. Ну, что как теперя откроет Бог слепому глаза, да увидит он — что тогда будет? Ведь он ее до смерти убьет.
— И, душенька! Вить и нашей сестре Бог увертку даст!
— А какая тут увертка?
— Тогда узнаешь.
На тот грех и открыл Господь слепому барину глаза; увидел он, что на его барыне подьячий сидит, и закричал:
— Ах ты, курва! Что ты делаешь, проклятая блядь! А барыня:
— Ах, как я рада, милой мой! Ведь сегодня ночью приснилось мне: сделай-де грех с таким-то подьячим, и Господь за то откроет твоему мужу глаза.
Вот оно и есть правда: за мои труды Бог дал тебе очи!

ЗАДАТЬ ВОПРОС >>>

Reply

ФОНД.
.